Игровая поэтика в литературных сказках Михаэля Энде

Диссертация безвозмездно передана для публикации на сайте NeSt автором - Натальей Большаковой. Это единственная известная мне научная работа, защита которой состоялась в России, посвященная творчеству Михаэля Энде.
Большое спасибо автору!

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ЖАНР ЛИТЕРАТУРНОЙ СКАЗКИ В КОНТЕКСТЕ ИГРОВОЙ ПОЭТИКИ

1.1. ПРОБЛЕМЫ ИДИОСТИЛЯ И ЖАНРА В СОВРЕМЕННОЙ НАРРАТОЛОГИИ

        1.1.1. Идиостиль как воплощение творческой энергии автора
        1.1.2. Закономерности взаимодействия идиостиля и жанра

1.2. СВОЕОБРАЗИЕ ЖАНРА ЛИТЕРАТУРНОЙ СКАЗКИ

       1.2.1. Жанровая структура литературной сказки
       1.2.2. Литературная сказка в эпоху постмодерна

1.3. ОСВЕЩЕНИЕ ТВОРЧЕСТВА МИХАЭЛЯ ЭНДЕ В НЕМЕЦКИХ ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

1.4. ИГРА КАК ЖАНРОВАЯ ДОМИНАНТА ЛИТЕРАТУРНОЙ СКАЗКИ

        1.4.1. Современные концепции игры
        1.4.2. Игровой текст и игровая поэтика
        1.4.3. Класcификация форм игры в жанре литературной сказки

ВЫВОДЫ

ГЛАВА 2. ИГРА В ТЕКСТОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЛИТЕРАТУРНЫХ СКАЗОК МИХАЭЛЯ ЭНДЕ

2.1. ФОРМЫ И ФУНКЦИИ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ НА РАЗНЫХ УРОВНЯХ ТЕКСТА

          2.1.1. Языковая игра на фонологическом уровне текста
          2.1.2. Языковая игра на словообразовательном уровне текста
          2.1.3. Языковая игра на лексико-семантическом уровне текста
          2.1.4. Языковая игра на синтаксическом уровне текста

2.2. ФОРМЫ ИГРЫ С ПАРАЛИНГВИСТИЧЕСКИМИ ЭЛЕМЕНТАМИ ТЕКСТА

          2.2.1. Роль иллюстрации в создании игрового пространства текста
          2.2.2. Игровые манипуляции с архитектоникой текста
          2.2.3. Игровой потенциал плоскостного варьирования текста
          2.2.4. Формы и функции шрифтового варьирования
          2.2.5. Формы и функции художественно-стилистического варьирования пунктуационных знаков

ВЫВОДЫ

 

ГЛАВА 3. ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНАЯ ИГРА В ЛИТЕРАТУРНЫХ СКАЗКАХ МИХАЭЛЯ ЭНДЕ

3.1. ЭКСПЛИЦИТНО МАРКИРОВАННАЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ

3.2. ИМПЛИЦИТНО МАРКИРОВАННАЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ

3.3. НЕМАРКИРОВАННАЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ

3.4. МНОГОКРАТНО МАРКИРОВАННАЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ

ВЫВОДЫ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРНЫХ ИСТОЧНИКОВ

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. ЯЗЫКОВАЯ ИГРА В ОНОМАСТИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЛИТЕРАТУРНЫХ СКАЗОК МИХАЭЛЯ ЭНДЕ

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. ПРИМЕРЫ ИГРОВОГО ВАРЬИРОВАНИЯ ШРИФТА В ЛИТЕРАТУРНЫХ СКАЗКАХ МИХАЭЛЯ ЭНДЕ

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. ДИНАМИКА НАПРЯЖЕНИЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОЙ ИГРЫ В ЛИТЕРАТУРНЫХ СКАЗКАХ МИХАЭЛЯ ЭНДЕ

 

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее диссертационное исследование посвящено изучению языковых и текстовых средств репрезентации игровой поэтики произведений немецкого детского писателя Михаэля Энде, относящихся к жанру литературной сказки.
Творчество Михаэля Энде на протяжении вот уже нескольких десятилетий является объектом пристального внимания исследователей. Особый интерес вызывают такие произведения, как дилогия «Jim Knopf und Lukas der Lokomotivfuhrer» (1960) и «Jim Knopf und die Wilde 13» (1962), «Momo» (1973), «Die unendliche Geschichte» (1979), «Der satanarchaolugenialkohollische Wunschpunsch» (1989). Михаэль Энде является, кроме того, автором многочисленных рассказов, пьес, эссе и стихотворений.
В своих произведениях Михаэль Энде воплощает индивидуальную творческую концепцию, сложившуюся, с одной стороны, под влиянием творчества отца, художника-сюрреалиста Эдгара Энде, с другой стороны, являющуюся результатом воздействия на мировоззрение писателя разнообразных литературных, философских, религиозных течений и направлений. Важную роль при организации художественного материала и раскрытии картины мира писателя играют миф и сказка. Следуя собственному мифопоэтическому взгляду на мир, Михаэль Энде создает в своих произведениях особую фантастическую реальность, вмещающую в себя и философию, и поэзию.
На сегодняшний день существует ряд исследований, посвященных изучению различных аспектов творчества Михаэля Энде (H. Aschenberg,
G. Berger-Farago, С. Ludwig, A. von Prondczynsky, Ch. von. Wernsdorf и др.), а также множество отдельных статей литературно-критического характера и рецензий (W. Bittorf, K. Behrend, V. Hage, H. G. Pflaum, R. Tabbert,
D. E. Zimmer; М. Н. Баранова, А. И. Исаева, М. Ю. Корнеева, П. Френкель и др.).
Практически все исследователи отмечают языковое своеобразие текстов произведений Михаэля Энде. Однако до сих пор не существует работ, в которых анализировалось бы игровое начало этого своеобразия, а также влияние доминантных признаков жанра литературной сказки на его формирование.
Объектом исследования является игровая поэтика жанра литературной сказки.
Предмет исследования составляют языковые и текстовые формы проявления игровой поэтики в литературных сказках Михаэля Энде.
Актуальность настоящей работы обусловлена, во-первых, отсутствием как в немецкой, так и в отечественной науке специальных лингвостилистических работ, посвященных исследованию игровой поэтики литературных сказок Михаэля Энде; во-вторых, возросшим в последнее время интересом к формам функционирования языковой игры в художественном тексте; в-третьих, общими задачами изучения жанрового своеобразия литературных сказок.
Цель данной диссертации заключается в исследовании игровой поэтики литературных сказок Михаэля Энде.
В соответствии с целью исследования в работе решаются следующие задачи:
1) охарактеризовать принцип взаимодействия жанра и идиостиля;
2) систематизировать основные черты жанровой структуры литературной сказки;
3) уточнить классификацию форм игры на разных языковых уровнях в литературной сказке;
4) выявить формы и функции игры в текстовом пространстве литературных сказок Михаэля Энде;
5) установить формы интертекстуальной игры в литературных сказках писателя.
Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые исследуется игровая поэтика литературных сказок Михаэля Энде. На основе классификации типов игры на разных языковых уровнях (фонологическом, словообразовательном, лексико-семантическом, синтаксическом) в пространстве текста литературной сказки и интертекстуальной игры систематизируются формы проявления игровой доминанты этого жанра в произведениях Михаэля Энде.
Материалом для исследования послужили литературные сказки Михаэля Энде: «Jim Knopf und Lukas der Lokomotivfuhrer» (1960) и «Jim Knopf und die Wilde 13» (1962), «Momo» (1973), «Die unendliche Geschichte» (1979), «Der satanarchaolugenialkohollische Wunschpunsch» (1989), а также сборники «Die Zauberschule und аndere Geschichten» и «Der Niemandsgarten. Aus dem Nachlass», включающие литературные сказки писателя разных лет.
Теоретическую базу данной диссертации составляют положения:
• о взаимодействии жанра и идиостиля писателя (М. М. Бахтин,
В. В. Виноградов, В. П. Григорьев, В. В. Дементьев, В. М. Кузурман,
Н. Л. Лейдерман, М. Н. Липовецкий, Е. М. Мелетинский, Р. С. Спивак,
Tz. Todorov и др.);
• о специфичности организации игрового текста, развиваемые в
рамках теории игровой поэтики (О. А. Ананьина, С. В. Ильясова,
А. М. Люксембург, Е. А. Осипенко, Г. Ф. Рахимкулова и др.);
• о формах и функциях языковой игры в пространстве художественного текста (Н. Д. Арутюнова, Э. М. Береговская, Т. А. Гридина,
Е. М. Земская, Н. А. Николина, Б. Ю. Норман, В. З. Санников, H. Grassegger, F. Heibert, Z. Tecza, W. Wilss и др.);
• о существовании различных типов интертекстуальных связей произведения (И. П. Смирнов, П. Х. Тороп, Н. А. Фатеева, U. Broich,
G. Genette, J. Helbig, S. Holthuis, R. Lachmann).
Mетодика исследования включает лингвостилистический, синтаксический, квантитативный, контекстуально-интерпретационный и интертекстуальный анализ, осуществляемый с помощью сравнительно-сопоставительного метода. Использование данных методов продиктовано целью работы и характером интерпретируемого материала.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что она расширяет представления о механизмах взаимодействия идиостиля и жанра, существующие в современной филологической науке, описывает жанр литературной сказки с позиций игровой поэтики и определяет основные доминанты индивидуального стиля Михаэля Энде.
Практическая ценность заключается в возможности применения основных результатов диссертации в курсах по теории и истории литературы Германии, по стилистике немецкого языка; в спецкурсах и курсах по выбору; на практических занятиях по аналитическому чтению и интерпретации текста; при написании курсовых и дипломных работ.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Жанр и идиостиль находятся в состоянии взаимовлияния, что, с одной стороны, проявляется в ориентации писателя на жанровую доминанту при выборе стилистической стратегии, с другой стороны, в определенной модификации жанровой структуры под воздействием индивидуальных особенностей стиля автора.
2. Основными структурными элементами жанра литературной сказки являются обновленный волшебно-сказочный хронотоп и игровая атмосфера, развившаяся из артистичной повествовательной структуры волшебной сказки. При этом игра выполняет в формировании жанровой структуры литературной сказки главенствующую функцию. Она обеспечивает внедрение через интертекстуальную игру в текст литературной сказки (жанра-реципиента) элементов хронотопа народной волшебной сказки (жанра-прототипа).
3. Игра является жанровой доминантой литературной сказки. Всеобъемлющий характер проявления игры в текстах этого жанра позволяет отнести их к игровым текстам и описывать с позиций игровой поэтики. Игровая поэтика имеет интегративный характер, включает как языковые художественные средства, так и композиционный уровень создания игровой атмосферы в тексте.
4. Игровая доминанта в жанре литературной сказки функционирует в двух основных формах: 1) игра в пространстве текста, включающая языковую игру, которая охватывает игровые манипуляции с фоно-логическими, морфологическими, лексико-семантическими и синтаксическими ресурсами языка, и игру с формой текста; 2) интертекстуальная игра, проявляющаяся во включенности текста литературной сказки в межтекстовое взаимодействие и, в зависимости от степени эксплицитности интертекстуального маркирования, подразделяющаяся на определенные структурные подтипы, обладающие различным потенциалом при создании импликативного подтекста: эксплицитно маркированная, имплицитно мар-кированная, немаркированная и многократно маркированная интертекстуальность.
5. Каждый из структурных подтипов игры в текстовом пространстве литературной сказки и интертекстуальная игра реализуются в произведениях Михаэля Энде в форме игровых приемов, свойственных лишь его творческой манере и имеющих своеобразное функциональное содержание. Эти приемы образуют в рамках отдельно взятого подтипа игры особую полевую структуру ядерно-периферийного характера.
Апробация работы. Основные положения диссертации изложены в
6 публикациях, включая статью в рекомендованном ВАК РФ журнале «Вестник Тамбовского университета», и в докладах на межвузовских, региональных и международных конференциях: «Разноуровневые харак-теристики лексических единиц» (Смоленск, 2004), «Актуальные проблемы германистики и романистики» (Смоленск, 2004), «Язык. Человек. Культура» (Смоленск, 2005), «Молодые ученые – России» (Смоленск, 2005), «Сов-ременные пути исследования литературы» (Смоленск, 2006), «Язык. Текст. Культура» (Смоленск, 2006), «Дискурсивный континуум: текст – интертекст – гипертекст» (Самара, 2006). Материалы диссертации используются при чтении лекций по курсу «Интерпретация текста» в Смоленском государственном университете.
Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка литературных источников и трех приложений.
Во Введении определяются объект и предмет исследования, обосновываются выбор и актуальность темы, формулируются цель и задачи работы, ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость, излагаются основные положения, выносимые на защиту.
В первой главе «Жанр литературной сказки в контексте игровой поэтики» рассматриваются закономерности взаимодействия жанра и идиостиля. В ней проводится обзор современных подходов к изучению жанра литературной сказки и обосновывается выбор структурно-генетического подхода как наиболее релевантного для целостного описания этого жанра. Здесь же анализируются наиболее значимые исследования творчества Михаэля Энде, существующие на сегодняшний день в немецкой филологии. В данной главе излагаются разнообразные точки зрения на понимание природы игры, являющейся жанровой доминантой литературной сказки, а также определяется характер игрового текста и особенности игровой поэтики, в контексте которой функционирует жанр литературной сказки в силу всеобъемлющего характера проявления в нем игровой доминанты. В завершении главы выявляется уровневая классификация форм игры в жанре литературной сказки.
Во второй главе «Игра в текстовом пространстве литературных сказок Михаэля Энде» анализируются конкретные формы проявления и функции языковой игры в литературных сказках Михаэля Энде на фоно-логическом, словообразовательном, лексико-семантическом и синтаксическом уровнях, а также описываются формы и функции игры с пара-лингвистическими элементами текстов этого автора.
В третьей главе «Интертекстуальная игра в литературных сказках Михаэля Энде» описываются способы включения произведений Михаэля Энде в межтекстовые связи, выявляются основные типы маркирования интертекстуальности и анализируются прецедентные тексты, к которым обращается писатель в своем творчестве.
В Заключении подводятся итоги исследования.
Основная часть диссертации изложена на 169 страницах, 20 страниц занимает список научной литературы, включающий 225 наименований, в том числе 55 на иностранных языках; список источников художественной литературы составляет 21 наименование; 31 страницу занимают приложения. Работа содержит 4 графика.

 

ГЛАВА 1. ЖАНР ЛИТЕРАТУРНОЙ СКАЗКИ В КОНТЕКСТЕ ИГРОВОЙ ПОЭТИКИ

1.1. Проблемы идиостиля и жанра в современной нарратологии

1.1.1. Идиостиль как воплощение творческой энергии автора

Литературный дискурс – это особый тип коммуникативного акта, протекающий, с одной стороны, между автором и читателем, с другой – между текстом произведения и культурным контекстом. Параметры данного типа коммуникации задаются, таким образом, как продуцентом, так и реципиентом при доминирующей роли первого. Именно от особенностей идиостиля зависит выбор формальных и содержательных характеристик авторского дискурса, способных направить восприятие читателя в то или иное русло.
На сегодняшний день существует большое количество
определений идиостиля, а также терминов, обозначающих данное
понятие (В. В. Виноградов, Е. А. Гончарова, В. В. Григорьев, А. И. Ефимов, Ю. Н. Караулов, Ю. Н. Тынянов, Н. А. Фатеева, А. В. Чичерин, Р. Якобсон и др.). Так, например, один из основоположников учения об идиостиле
В. В. Виноградов обозначает это явление как систему «индивидуально-эстетического использования свойственных данному периоду развития художественной литературы средств словесного выражения» (Виноградов 1959: 85). Другой исследователь, А. В. Чичерин, дает образное метафори-ческое определение идиостиля: «Индивидуальный стиль – это поэтическая мысль в ее действии, ее ритм, ее цепкость, вооруженность, ее способность к познанию мира и передаче сконцентрированной энергии духа» (Чичерин 1980: 233).
Однако не все исследователи пользуются при описании творческой манеры писателя термином «стиль». Некоторые из них употребляют его наряду с такими терминами, как «слог» и «язык». Причем одни ученые используют эти понятия как синонимы, другие же четко разграничивают сферу употребления данных терминов. Так, В. В. Виноградов пишет: «В круг центральных проблем изучения художественной литературы входят проблемы «языка» («стиля») художественного произведения и «языка» («стиля») писателя» (Виноградов 1959: 84). Из этого высказывания можно сделать вывод, что В. В. Виноградов не видит существенной разницы между понятиями «стиль» и «язык», применяемыми для характеристики творчества писателя, и считает их взаимозаменяемыми.
А. И. Ефимов заменяет традиционный термин «стиль» писателя категорией «слог». В его понимании «слог писателя» представляет собой «систему построения речевых средств» (Ефимов 1954: 88), которая вырабатывается и применяется писателем при создании художественного произведения. А под «языком» писателя исследователь подразумевает словарный и грамматический фонд, ту «сокровищницу национального языка» (там же), из которой автор черпает материал при создании своего художественного произведения.
Е. А. Гончарова, вслед за М. П. Брандес, В. В. Виноградовым,
А. М. Левидовым и другими, считает, что ключом к идиостилю писателя является категория «образа автора», которая проявляется в процессе взаимодействия «автор-персонаж». Именно речевая структура каждого персонажа «отражает отношение к национально-литературному языку автора» (Гончарова 1989: 7-8) и несет в себе словесно выраженные образы, которые в результате своего взаимодействия способствуют созданию образов более высокого порядка и в конечном итоге складываются в единый «метаобраз» – «образ автора».
В приведенных выше подходах к определению сущности идиостиля, несмотря на терминологическое разнообразие, существует общее понимание этой категории как всей совокупности художественно-стилистических средств и манеры их использования при создании литературного произведения, типичной для каждого отдельного автора.
Не опровергая подобной точки зрения, работы по проблеме идиостиля последних десятилетий развивают ее, ориентируясь на современную научную парадигму. Так, в соответствии с антропоцентрическим принципом лингвистики существует представление об авторе художественного текста как о «языковой личности». Это понятие, введенное в лингвистическую науку Ю. Н. Карауловым, представляет собой определение субъекта речи как личности, выраженной «в языке (текстах) и через язык» (Караулов 1987: 38). В структурном плане «языковая личность» является системой, состоящей из трех уровней: вербально-семантического (лексикон), лингво-когнитивного (тезаурус) и мотивационного (прагматикон). Лексикон – это набор лексико-семантических единиц, характерных для речи субъекта. Тезаурус в наибольшей степени характеризует свойственную личности картину мира, так как представляет собой соотнесенные между собой концепты и концептосферы. Прагматикон охватывает «коммуникативно-деятельностные потребности личности, движущие ей мотивы, установки и цели…» (там же: 87).
В соответствии с этой теорией целостное изучение идиостиля писателя возможно в результате подробного анализа уровней его «языковой личности» при учете известной об авторе экстралингвистической информа-ции. Важность сведений о «социально-поведенческом контексте» определяется тем, что он является своего рода ключом, который необходим для «установления связи между уровнями в структуре языковой личности, для перехода от одного уровня на другой…» (там же: 45).
Н. А. Фатеева также рассматривает идиостиль как определенным образом организованную структуру и обозначает его как «совокупность глубинных текстопорождающих доминант и констант» (Фатеева 2003: 17). Исследователь выделяет четыре типа структурных элементов идиостиля, различающихся уровнем формализации: ситуативные, концептуальные, операциональные и композиционные «метатропы». Образуя иерархически упорядоченную, но при этом замкнутую систему, «метатропы» идиостиля представляют собой его «костяк».
Данный подход к изучению идиостиля как системы «метатропов» предполагает, что наиболее достоверных результатов можно достичь, только проанализировав весь корпус созданных писателем произведений. Между этими произведениями устанавливается «отношение семантической эквивалентности» (там же: 17) по разным текстовым параметрам: структуре ситуации, единству концепции, композиционных принципов, подобию тропеической, звуковой и ритмико-синтаксической организации. Анализ этих отношений, которые Н. А. Фатеева называет «автоинтертекстуальными», позволяет получить целостное представление об идиостиле писателя как свойственном лишь для его картины мира способе отражения действительности.
Итак, несмотря на обилие работ, посвященных изучению проблемы идиостиля, он остается в центре внимания филологов как по причине появления новых методов исследования, так и в результате трансформаций, происходящих с данной категорией под влиянием разнообразных факторов экстралингвистического и лингвистического характера.

1.1.2. Закономерности взаимодействия идиостиля и жанра

При всем многообразии существующих определений и подходов к изучению идиостиля исследователи этого феномена сходятся во мнении, что он не является генетически обусловленной категорией, а формируется под влиянием множества факторов как лингвистического, так и экстралингвистического характера. Среди таких факторов можно назвать индивидуально-личностные особенности автора: тип мышления, темперамента, его мировоззрение, идеология, этические принципы, биография, уровень образования, воспитания и т. д.; социокультурные факторы: социальная среда, к которой относится автор, историческая эпоха, принадлежность к определенной нации; языковые факторы: нормы литературного языка, функциональный стиль и жанр произведения, литературное направление, в рамках которого творит писатель.
Если влияние экстралингвистических факторов на характер индивидуально-авторской манеры писателя имеет односторонний характер, то между языковыми факторами и, в частности, между литературным жанром и идиостилем складываются отношения взаимовлияния.
Существует большое количество определений и подходов к
изучению жанра (М. М. Бахтин, М. П. Брандес, А. Н. Веселовский,
Ж. Женетт, Г. Н. Поспелов, Ю. Н. Тынянов, Н. Д. Тамарченко, Ц. Тодоров,
О. М. Фрейденберг, W. Kayser, E. Lammert, E. Staiger, G. Wilpert и др.).
Так, Н. Д. Тамарченко, давая определение термина «жанр» в «Литературной энциклопедии терминов и понятий», считает, что эта категория имеет отношение к двум явлениям. Во-первых, жанр представляет собой «реаль-но существующую…разновидность произведений» (Тамарченко 2003: 263) и соотносится с категорией литературного рода как его подвид: эпопея, роман, повесть, новелла и пр. – это разновидности эпики; комедия, трагедия и пр. – драмы; ода, элегия, баллада и пр. – лирики. Во-вторых, под термином «жанр» исследователь понимает «идеальный» тип произведения, инвариант, функционирующий в качестве каркаса ряда произведений.
Сходную точку зрения на двойственную природу жанра высказывает
Ц. Тодоров. При этом он предлагает разграничить исторические и теоретические жанры. «Первые суть результат наблюдений над реальной литературой, вторые – результат теоретической дедукции» (Тодоров 1999: 9).
Существует ряд исследований, в которых делаются попытки соединить оба понимания жанра. В работах таких ученых, как М. М. Бахтин,
М. Н. Лейдерман, Р. С. Спивак, эта категория представлена как диалектическое единство разнообразных типов произведений и объединяющего их инварианта. Подобный взгляд на природу жанра наиболее актуален в настоящее время, когда наблюдается все большее разрастание системы жанровых модификаций.
Разнообразие существующих на сегодняшний день жанровых форм является следствием трансформации и взаимодействия жанров. Предпосылками взаимовлияния и взаимопроникновения жанров, разветвления жанровой системы являются особенности современного мира, «социально-политические условия, изменяющиеся структуры когнитивной деятельности человека под влиянием технизации» (Нюбина 2000а: 92). Кроме того, индивидуальное творчество каждого отдельного писателя оказывает влияние на эволюцию жанров.
Учет влияния на развитие жанра индивидуально-авторской концепции создателя художественного произведения, а также социополитической и общей культурно-исторической обстановки эпохи является основой концепции «память жанра», разработанной М. М. Бахтиным. Суть этой концепции заключается в том, что в каждой отдельной жанровой модификации присутствуют «неумирающие элементы архаики». При этом они не существуют в неизменном виде, а постоянно «осовремениваются». «Жанр всегда и тот и не тот, всегда и стар и нов одновременно… Жанр живет настоящим, но он всегда помнит свое прошлое, свое начало» (Бахтин 1972: 178-179). Архаические элементы, о которых упоминает М. М. Бахтин, являются теми инвариантами, которые позволяют причислять ряд произведений к тому или иному жанру.

Оглавление

Далее